Алавердоба

— фестиваль монастырского вина

Алаверди — больше, чем вино

Автор: Олег Чернэ

Logo-gifПри всем многообразии культурного богатства Грузии есть на ее карте место, выделяющееся особым образом. Это монастырь Алаверди, а правильнее сказать, пространство, микрозона Алаверди. Это место словно уводит нас в глубокую древность, к основам грузинского виноделия.

Истинную значимость это место приобрело в начале XI века, когда был построен собор, где делали вино. Удивительно, но и сегодня в погребе монастыря стоят квеври XI века.

На международных выставках вина из Алаверди получили самые лестные отзывы экспертов мирового уровня, таких как Дженсис Робинсон. Более того, монастырь внес огромный вклад в развитие виноделия как в Грузии, так и во всем мире, организуя различные мероприятия и принимая у себя гостей из разных стран, делясь опытом и помогая советом.

Монастырь в Алаверди взял на себя особую миссию популяризации традиционного грузинского виноделия и доказательства того, что этот процесс не просто уникален — по определенным характеристикам он лучший в мире. В чем, собственно, мне и представилась возможность убедиться.

Первое знакомство

Мое знакомство с вином Алаверди произошло весьма любопытно и неожиданно. Это случилось в аэропорту Борисполя в Украине. Я ждал своего рейса, рядом находился очень маленький буфет с небольшим выбором вин. Мне бросилась в глаза надпись «Алаверди». Я спросил: «А что это такое?» Мне ответили: «Вино». «А есть другое?» — поинтересовался я. Мне сказали: «Нет».

Ну, думаю, не понравится — вылью. Мне налили вина, и в этом многоцветии звуков и ароматов аэропорта с пластмассовым мнущимся стаканом в руке я присел на железный угол то ли стула, то ли стола и…

Аромат и вкус этого вина я помнил четыре года! И единственное, что я отныне намеревался сделать, это попасть в монастырь Алаверди, где, как я понял, делают это вино. Но с первой попытки это не удалось: меня оттуда просто выгнали, потому что я, как слон в посудной лавке, заявился в монастырь без приглашения, прикрываясь тем, что я эксперт и журналист. В общем, со своим уставом в чужой монастырь не влез. Но аромат и вкус вина заставили меня проглотить эту неприятную ситуацию, и на следующий год с правильной подготовкой, уважением и договоренностью я снова был у стен Алаверди…

Вино Алаверди

Виноделие в монастыре авторское, объемы производства небольшие: на сегодняшний день здесь делается всего 15 — 20 тысяч бутылок вина. Для монастыря процесс продажи вина напоминает больше послание миру о том, что есть не просто вино, а нечто большее — вино, символизирующее силу, дух пространства Алаверди, пространства Грузии.

Вина в Алаверди делают из автохтонных сортов: Ркацители, Мцвани, Киси, Хихви, Розовый Ркацители и Саперави. Особенно ценно, что весь виноград выращивают в микрозоне Алаверди, рядом, в трехстах метрах от монастырских стен.

Каждое вино монастыря не похоже на другое, и каждое является моносортовым. Монахи монастыря стараются добиться совершенства именно в этом, а уже после, по их словам, можно делать эксперименты — Ркацители с Киси, Хихви и т. д. Главное для них — просто делать то, что заложено в традиционном подходе к вину.

В монастыре используется старинный способ выдержки вина на мезге с косточками. По-грузински это называется «дидо». Вина разливаются и вызревают в квеври, огромном сосуде особой формы, изготовленном из определенной глины. Вино из квеври — это древняя традиция, которая известна более восьми тысяч лет. Археологи доказали, что именно с тех времен в этих краях существует виноделие, поэтому Грузия называется многими исследователями колыбелью вина и винограда.

Alaverdi_MonasteryМонахи считают, что квеври — это универсальный сосуд с выверенной геометрией для выдержки вина. Вино из одного квеври, конечно же, отличается от вина из другого сосуда, что еще более разнообразит эти традиционные вина. Есть у монастыря и особый консультант-энолог — доктор технических наук Теймураз Глонти, очень уважаемый специалист.

Монастырь принимает множество гостей из разных стран. Сюда приезжают и консультируются по способу приготовления квеври-вина в том числе французские и итальянские виноделы, активно перенимающие эту технологию. Приезжают и ученые, пытаясь понять на научном уровне, откуда берется такое хорошее вино, как здесь его получают.

Братья-монахи убеждены, что основная причина в том, что это монастырь. Здесь все начинается с молитвы и заканчивается молитвой. Трудно найти другой такой монастырь, где есть погреб (марани), в который Владыка заходит каждый день, чтобы благословить вино, которое там хранится. В монастыре говорят, что вино становится похожим на винодела. А здесь главный человек — это Владыка, хотя братья также вносят свой посильный вклад в виноделие и совершенствование вина.

Владыка Давид

Настоятель монастыря — отец Амба Давид, единственный, кстати, в Грузии человек, который является одновременно настоятелем монастыря и руководителем епархии. Он очень бережно относится ко всем процессам в монастыре, не делая ни для кого и ни для чего исключений.

Для Владыки делание вина — это как роспись, как каллиграфия. И, кстати, Амба Давид является искусным каллиграфом: он написал Новый Завет на коже размером в полтора метра в ширину и высоту.

Вот что Владыка говорит о виноделии: «Вино не надо делать для бизнеса, вино надо делать с чистой совестью, для души, честно. И тогда уже отдача от этой работы будет гораздо больше, чем деньги. И вот на это можно смотреть в нашем марани.

Да, конечно, церковь, как это можно сказать, консервативное сообщество, но здесь мы стараемся сохранить старое и согласовать его с нынешним, новым, не стоя спиной к прогрессу. Так что мы в нашем марани постарались совместить новое и старое, все вместе. Вот и получилось такое вино.

Наши предки диктуют то, в каком направлении, с каким размахом надо шагать и двигаться. И поэтому изучать старое — это очень важное деяние, и мы стараемся не отрываться от корней нашей культуры. Мы стараемся на расстоянии тоже почувствовать, как думали наши предки, чем жили, проникнуться этим, и потом уже шагнуть вперед. А без этого было бы очень трудно. Не узнав старое, мы не можем двигаться вперед».

По типикону, уставу монастыря, допускается вкушение вина. Именно вкушение, так как вино — это определенное отношение, служение Богу, пространству, земле, стране. Вино в Алаверди можно принимать каждую неделю, кроме большого поста. На неделе есть еще два постных дня (среда и пятница), когда вино не принимается. Во все остальные дни это допускается.

Но даже когда идет пост, каждый может принимать столько вина, сколько ему будет предписано Владыкой. Обыкновенно это один бокал в день. Апостол Павел говорил: «Не пьянейте от вина, потому что оно может тогда превратить вас в грязь и само станет грязью», — поэтому чувство меры обязательно. Мера — это мудрость, и знать меру, когда принимаешь вино, означает иметь мудрость.

При этом для монаха вино — это не просто жидкость. Для монахов вино есть часть духовной пищи, и требования к такому напитку высоки. Вино — напиток церковных таинств, который следует употреблять с полным вниманием. В Библии прямо написано словами царя Давида, что вино радует душу человека.

Литургия грузинского застолья

Вина монастыря Алаверди нельзя открывать просто так. Это важно понимать каждому, кто берет здесь вино, потому что через него вы получаете энергию священного пространства монастыря. Мы должны дать хоть чуть-чуть энергии этому пространству, хотя бы своим отношением.

По сути, мы говорим об вине Алаверди как о пространстве, а не просто как о жидкости или напитке. Почтительное отношение к вину вообще характеризует жизнь грузина. Как человек не может существовать без еды, так он не может существовать и без вина. Грузинское застолье и еда без вина — это не застолье.

Грузинское застолье подобно священной литургии. Это абсолютно буквальная аналогия: как богослужение начинается с восхваления Бога, так и грузинское застолье начинается хвалой Богу и святым. Как и в священной литургии, в застолье тоже благословляется все вокруг. И грузинское застолье кончается благодарностью святой Богородице, как это происходит и в священной литургии. Поэтому для грузин застолье — это тоже сакральное действо.

Руководитель застолья, тамада — это не только тот, кто говорит тосты, он благословляет каждого человека, который принимает участие в застолье, поэтому его роль подобна священнодейству. Он индивидуально говорит тост каждому участнику, благословляет и восхваляет его. Кроме речей, посвященных участникам застолья, тамада обязательно говорит тосты, которые благословляют родителей, родину, детей, предков и т. д. И мостом между предками и будущими поколениями является именно застолье и благословление вином. Эти благословения тамады веками устно передаются из поколения в поколение.

«В Грузии, действительно, подход к вину необычный, — говорит Владыка. — Во всем мире никто не может понять, почему грузины говорят тосты? Почему за столом сидят долго? Потому что это, прежде всего, искусство общения. Так принято с древних времен: при застолье люди пьют вино, и они должны обязательно говорить тост, излагать свое внутреннее… Ведь когда человек говорит тост, он сразу показывает, кто он есть. Можно легко увидеть его искренность или неискренность, его глубину».

В Кахетии так принято: вино не лицемерно, оно прямо в лицо говорит всю правду. Когда кто-то встает и говорит, сразу видно, как на этого человека влияет вино по тому, как он излагает. И еще в Грузии принято отождествлять виноградник, виноградную лозу с деревом, которое Господь посадил в саду Эдема, и крестом святой равноапостольной Нино, просветительницы Грузии. Таким образом, получается, что быт грузина, его вера, его отношение к жизни являют собой нечто целостное.

Также надо сказать, что в Грузии застолье неполноценно, если там нет песни. Все вместе это составляет один букет, единое целое грузинского духа. В мире нет ничего подобного — грузинское застолье нельзя сравнить с пиром, к нему также не подходит понятие веселья. В общем, это уникально и в высшей степени традиционно. Не случайно самая известная в Грузии песня — традиционное многоголосье «Многая лета». Это истинно народное грузинское произведение.

Alaverdi_MonasteryДегустация

Описывать вина Алаверди очень трудно, вкратце можно сказать так: это от Бога. Сравнивать по качеству и характеру вина из этого монастыря с другими винами не только сложно, но и, пожалуй, просто невозможно.

Направляясь сюда, я считал, что здесь имеется хотя и великое, но одно вино. Однако получается, что здесь можно найти не одну картину, которой стоит наслаждаться, а целый музей! Особо я отмечу Розовый Ркацители. Затем, пожалуй, Киси, но это совсем другое вино, которое отличается по аромату, цвету и вкусу.

Удивительно в Алаверди даже не то, что монастырь делает вино, а то, что он специализируется на белых винах. Всем известный грузинский сорт Ркацители сложно узнать: настолько он напоминает некий фрукт из райского сада! Вино можно сравнить с удивительным эликсиром, настойкой необычного цвета с привкусом клубники. Когда на нашей дегустации с настоятелем я попробовал это вино, уже вполне можно было остановиться и откинуться назад, наслаждаясь тонким ароматом и вкусом, но это была лишь прелюдия…

Какой аромат! Отец Герасим, помощник настоятеля, называет это вино Розовый Ркацители, но добавляет, что в реальности это вино сделано из винограда, названия которого никто в точности не знает. По виду оно похоже на Ркацители, но даже специалисты, делавшие анализы, не могут твердо заявить, что это именно данный сорт. Очевидно, что это старый автохтон, визуально он напоминает Ркацители, но на самом деле он другой, хотя и такого же розового цвета. Видимо, родственник. Весьма возможно, что это и есть прародитель Ркацители.

Впрочем, давайте оставим эту непростую загадку на размышление тем, кому это интересно, и переключимся на вино из Хихви. Здесь так и хочется воскликнуть: должно же было в этой истории оказаться место женщине!

Действительно, это вино похоже на прекрасную и умную женщину — элегантное, с утонченным ароматом, непредсказуемым и меняющимся вкусом, ненавязчиво раскрывающим букет, который говорит о загадках времени, о глубине веков. Так и хочется добавить: о той глубины веков, когда женщина и поэзия играли взаимодополняющие роли в обществе. В общем, это вино для женщин или для тех, кто ищет чувство женщины.

И если Розовый Ркацители все-таки представляет классику белых вин Грузии, то Киси… Конечно, есть несколько честных виноделов (и их буквально единицы), которые делают белые вина, терпеливо проводя виноград через весь процесс производства (обычно виноделы ускоряют процесс, добавляют сахар, не додерживают вино), но здесь делают истинно божественное вино! Складывается впечатление, что дыхание утончается. Это буквально какой-то эликсир, это вино, имеющее божественное дыхание…

«Вино из Киси получило золотую медаль в Швейцарии, и все в один голос говорили, что никогда такого вина не пили, — говорит отец Герасим. — Когда мы летели обратно, в аэропорту все, кто знали про вино, перекидывались словами: «Ты знаешь? Ты пробовал Киси? Монастырское Киси?» Что-то оно такое натворило, что все были впечатлены. Ну как же — получить золотую медаль в Швейцарии от людей, которые так осторожно относятся к новинкам!»

Далее моему вниманию было предложено Саперави. Это молодое вино. Нет, даже буквально молоко матери… или парное молоко, прямо из-под коровы… Однако это вино, хотя оно и совсем юное, уже отличилось на выставке в Лондоне. Там оно понравилось королеве винной индустрии Дженсис Робинсон и завоевало гран-при. Правда, она предложила пить его с 2017 по 2025 годы. Вино очень гармоничное, и действительно видно, что через три-пять лет эта гармония раскроется полностью. Стоит отметить, что данное вино сделано с использованием бочки, по европейским технологиям, а естественный процесс ферментации проходил в квеври, и подобное разнообразие технологий лишний раз говорит о силе виноделия в Алаверди.

Для данного Саперави использовались естественные дрожи без каких-либо добавок. Кстати, следует сказать, что проблема добавок — сложность не только Грузии. Добавляют многие, потому что не хотят рисковать (вино может погибнуть), а это потеря денег.

Для себя я выделил здесь четыре вина: Розовый Ркацители, Киси, Хихви и Cаперави. Все они из микрозоны монастыря, ну а Киси и Хихви — это вообще нечто особенное. Дегустируя алавердийские вина, я поразился, как сильно могут отличаться друг от друга вина одного хозяйства! Все шесть вин имеют собственные уникальные характеристики, и при этом они отличны от всего, что мне приходилось пробовать до этого. В них есть и пропорция, и краски, есть гармония, аромат…

Вообще, если быть совсем откровенным, говорить о дегустации монастырских вин в монастырском погребе вообще сложно, здесь надо просто быть! Ничего похожего я нигде не встречал, потому что здесь не дегустируют вино, а переживают его. Я постарался вернуться мыслями в день своего визита в Алаверди, восстановив в памяти атмосферу нашей встречи…

Владыка (В): Для нас заниматься виноделием — это благословение. Это вопрос достоинства. Это дело, которое в нашей среде, в нашей стране будет объективно говорить за нас и без нас. C другой стороны, в самой Грузии нам приходится говорить об этом вслух и в режиме утверждения того, что мы говорим правду от всего сердца. Некоторые понимают, некоторые нет. Но слава Богу за все! От сердца предложенное воспринимается тоже сердцем.

Олег Чернэ (ЧОМ): Нужно уметь слышать не только то, что говорится словами, но и то, что произносится без слов. Я увидел здесь шесть вин, и все шесть из них очень высокого уровня, причем все они разные. Вы знаете, мы в беседе, вроде бы, решили, что мы против музеев и их спертого духа, и все-таки я в музее! Я смотрю Пикассо, Ван Гога…

(В): Лотрека, который так живо пишет…

(ЧОМ): …и где картина столь сильна, что может вызвать исключительное состояние созерцания. Надо улавливать этот момент — несколько секунд, минуту… Да, здесь недостаточно говорить как дегустатор о вкусе, аромате… Это нечто выше. Обычных действий профессионального дегустатора для оценки этого вина не хватает, надо сначала попоститься, приобщиться, приблизиться…

(В): Да, такое вино только в нашем монастыре можно попробовать. Я всегда говорил, что мы должны ориентироваться не на то, чтобы продавать свое вино бутылками и вагонами где-то за границей. Нет! Наша задача — ориентироваться на то, чтобы люди узнавали об этом вине и сами приезжали сюда, в Грузию, в монастырь, вагонами и самолетами.

Однажды к нам приехал один англичанин. Походил здесь, попробовал и не говорит ни слова. Я подумал, что, может, обидел его чем-то отец Герасим. Посмотрел он все, попробовал, сел и вдруг говорит: «Это вино надо обязательно пробовать и пить здесь, в монастыре».

(ЧОМ): Здесь не только в каждом глотке непостижимая глубина, но еще и в каждом действии, представлении, позиционировании. Это вино не для чего-то и не между прочим, оно индивидуально, самостоятельно и самодостаточно. И, пожалуй, лучше иметь бутылку такого вина, чем сто вин Бордо. Его надо по-настоящему ценить, и ценность здесь не определяется деньгами.

И вот ведь интересный момент: мы чередуем красное и белое вино, нарушая все известные законы дегустации. Но насколько же в данном случае неважна комбинация! Удивительно: никакой вертикали, никакой горизонтали — везде глубина. То есть не ты под вино, а вино под тебя.

(В): Вы сейчас в какой-то мере повторили ту мысль, что тот англичанин тогда сказал. Обычно в Европе говорят, что вот это вино надо пить до, или после, или вместе с чем-то… А он сказал, что это вино универсальное. Не то, что к этому вину надо что-то подгонять. Нет, это вино идет ко всему и не теряет своего вкуса! Для этого вина не надо просить: это принесите или то…

(ЧОМ): Знаете, я всегда говорил, что настоящее вино надо уметь воспринимать чистым. Такая глубина, такая питательность, такая польза для духа и для тела! Нет, под это вино надо подавать дух!

В общем, пришло время тоста! Пускай колодец Алаверди будет тем истинным колодцем для всех, кто понимает истину и имеет веру. За животворящий колодец Алаверди, в котором реальная животворящая вода, которую мы сейчас вкушаем!

(В): Это от сердца исходит и требует только одного – сердца! То есть чистоты — совести, сердца, слова. Без этого это вино действует по-другому. Поэтому и говорят: это вино в лицо все скажет. Что ты представляешь изнутри, то и выходит снаружи.

За Богородицу, потому что она покрывает всех нас и нашу страну тоже! И мы всегда просим Богородицу, чтобы она сохранила нас. Я очень люблю Богородицу, и мы знаем, что Богородица любит не только нас, но и всех людей на Земле. Но для нас это дело достоинства — сыновья такой небесной матери должны быть всегда собранными, мы всегда должны быть на уровне того, к чему это обязывает нас.

Если говорить по-честному, то такие вечера и такие встречи и для нас полезны, и для нас они нечасто бывают. Потому что если мы что-то даем, то мы и берем тоже. Что мы берем? Люди, которые после нас уходят в свои семьи, в свои страны, становятся как бы активными друзьями нашего монастыря и нас.

(ЧОМ): Да от вас нельзя уйти!

(В): Да, несмотря на то, что наши гости находятся вдалеке от нас, они о нас думают. Так что такие вечера и такие встречи обогащают обоюдно обе стороны. Мы что-то узнаем, люди что-то от нас уносят. И вот в надежде, что мы снова встретимся, мы трудимся перед Богом воистину честно и от всего сердца. Нас четверо, считая меня, но мы стараемся шагать в один день за сто.

Тост! За отца Иосифа, за отца Герасима, за их труд и служение! За силу, которая нам помогает, потому что мне часто приходится выезжать из монастыря, и каждый раз я говорю: «Молитесь, братья, чтобы я благополучно съездил туда и обратно». Среди этих монахов я поднимаю тост за тех людей, которые отреклись от мирской жизни и пошли по этому трудному пути, но с помощью Бога.

(ЧОМ): Вы знаете, Владыка, я в вашем лице повстречал не только истинное пространство, но и истинных монахов, истинного Владыку. Такая естественность, такая истинность, такая чистота… Такая, по сути, честность в нашем пространстве, наверное, больше самого большого.

(В): То, что Вы говорите, естественно. Это то, как должно быть. Это естественно для нас…

Послесловие

Честно говоря, когда я пробовал вина Алаверди, у меня складывалось впечатление, что нужно создавать новые критерии оценки вина. Мне кажется, что каждый человек должен минимум раз в жизни посетить этот монастырь, прежде чем пробовать его вина.

Первый раз, когда я попробовал это вино в аэропорту Борисполя, его вкус держался в моей памяти три года, теперь же у меня появился еще и вкус пространства. Это соединение, наверное, самое важное для каждого человека: чтобы в голове было не просто вино, а восприятие пространства, откуда это вино происходит.

И хочется искренне поблагодарить всех причастных к этому вину, да и сам монастырь как воплощение живого пространства, дающего возможность впитать дух этого места посредством удивительного напитка. Это реальный труд, который надо уважать, это реальная организация, где надо чтить законы, это реальное место, где создается вечное.

В Алаверди нет ни следа от развлечений, желания получить выгоду или чего-то недоброкачественного. Здесь реально представлена сакральная геометрия. Здесь выражена сакральная архитектура, и ее нужно не только видеть, но и чувствовать. И, что ни говори, эту архитектуру, эту уникальную среду создают простые люди, обычные монахи. Хотя парадокс, наверное, в том, что простые люди давно уже стали непростыми. И вот эти непростые монахи представляют собой удивительную целостность.

Сегодня этому надо учиться. Я посетил очень много христианских монастырей по всему миру, и для меня это, пожалуй, первый монастырь, где я почувствовал, что здесь по-настоящему представляют Бога — через пространство, в котором через естественные и, как может даже со стороны показаться, рутинные дела вершится что-то реально значимое и вечное.

Журнал: Code de Vino #7

© Алавердоба, 2018. Просмотров: 226

Яндекс.Метрика